При поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям - www.musicforall.ru
-
Интернет-журнал Музыка для всех

календарь

-

 Декабрь 2007 

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
-
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 1213 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            


анонс

АБОНЕМЕНТ №22. «МУЗЫКАЛЬНАЯ МОЗАИКА». Вечер второй
МАЛЫЙ ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ 25 декабря, вторник, 19.00 АБОНЕМЕНТ №22 «МУЗЫКАЛЬНАЯ МОЗАИКА» Вечер второй Памяти композиторов Московской государственной консерватории


ДМИТРИЙ УШАКОВ
Концертный зал Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга 9 декабря 2007 года, 15.00 Лауреат Всероссийского конкурса органистов в Казани (2007) Главный органист Храма св. Людовика Французского в Москве Дмитрий Ушаков (Москва – Казань)


КОНЦЕРТ ”Ансамбля скрипачей” п/р Марты Кушнирской
Центральный дом Ученых Российской Академии наук, 17 декабря 2007 года, начало в 18.30. Международный союз музыкальных деятелей Представляет Лауреата Московского фестиваля ”Ансамбль скрипачей” п/р Марты Кушнирской.


ПРАЗДНОВАНИЕ 5-летия ДОМА МУЗЫКИ
14 декабря, 19.00 Светлановский зал ПРАЗДНОВАНИЕ 5-летия ДОМА МУЗЫКИ Национальный Филармонический Оркестр России Камерный оркестр «Виртуозы Москвы» Дирижёр – Владимир СПИВАКОВ Саймон ПРЕСТОН (орган), Великобритания Хибла ГЕРЗМАВА (сопрано) Камио МАЮКО (скрипка), Япония Денис МАЦУЕВ (фортепиано) Роберта ГАМБАРИНИ (джазовый вокал) Георгий ГАРАНЯН (саксофон) Дмитрий СЕВАСТЬЯНОВ (ударные ) Андрей ИВАНОВ (контрабас)


АБОНЕМЕНТ №26 .«СОЛИСТЫ КАМЕРНОГО АНСАМБЛЯ «СОЛИСТЫ МОСКВЫ». Вечер второй
МАЛЫЙ ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ 29 ноября, четверг, 19.00 АБОНЕМЕНТ №26 «СОЛИСТЫ КАМЕРНОГО АНСАМБЛЯ «СОЛИСТЫ МОСКВЫ»» Художественный руководитель – Юрий Башмет Вечер второй PARADE (Музыка вокруг Жана Кокто)



Rambler's Top100           Rambler's Top100
           
-

Мир музыки

-
23:38 | 28 Августа 2006г.

Шостакович Тринадцатая симфония.

Летом 1962 года Дмитрий Дмитриевич Шостакович уехал с женой Ириной Антоновной под Рязань, в лесной поселок возле Солотчи. Это Средняя Россия, Мещера. К. Паустовский писал о Мещерском крае: "Он очень скромен - так же, как картины Левитана". И о лесах писал: "Мещерские леса величественны, как кафедральные соборы". И о селе Солотче: "Солотча прославлена своим климатом, дюнами, реками и сосновыми борами... Солотчинцы были когда-то знаменитыми богомазами. В Солотче почти нет избы, где не было бы картин... Недалеко от Солотчи родился Есенин"...

А спустя без малого семь десятилетий здесь отдыхал и трудился Д. Д. Шостакович. 3 августа писал другу: "Здесь прекрасная природа. Гуляем. Довольно много работаю. Соркестровал "Песни и пляски смерти" Мусоргского. Корректировал 4-ю симфонию, "Хованщину", которые должны выйти из печати. Сейчас делаю переложение в 4 руки 13-й симфонии".

Симфония была завершена 20 июля, за пять дней до отъезда в Солотчу, партитура первой ее части - "Бабьего яра" - окончена 21 апреля. Тогда же Дмитрий Дмитриевич переезжал в третью и последнюю свою квартиру на улице Неждановой...

Спустя 43 года сижу в соседней квартире - здесь теперь Архив Д. Д. Шостаковича - и слушаю его Тринадцатую симфонию. Хочу писать сегодня именно о ней. За окном октябрь 2005-го Газеты, радио, телевидение без устали сообщают пугающие новости - у нас сегодня свобода слова... Но - "Недостаточно свободы слова. Необходима свобода слуха". А. И. Герцен сказал это и нам, сегодняшним. Шостакович сказал однажды Айтматову, что верит в появление художника, способного вобрать в себя все сущее - и прошлое, и грядущее, верит в преобразующий дар творца, подобного титанам Возрождения. И "когда появится такой великий художник, он сумеет выразить, как музыкант, весь мир в одном себе... Весь мир в одном себе".

"Mysterium magnum", - сказано последышем эпохи Возрождения, сапожником и философом Я. Бёме - "Великое чудо, великое таинство"... Идеал Шостаковича, воплощенный в самом Шостаковиче, в его бессмертной музыке? Композитора еще при жизни называли гением, при жизни уподобили титанам эпохи Возрождения. Великий музыкант, всеведущий художник не сам ли он смог выразить "весь мир в одном себе"? Весь мир, постигаемый звуками. В нем было то состояние "обнаженной доверчивости", что дано лишь малому ребенку. И молитвою Иоанна Златоуста был избавлен он "всякого неведения, и забвения, и малодушия, и окамененнаго нечувствия", и с детства даны ему были "слезы, и память смертная, и умиление"...

В январе 1918 года одиннадцатилетний Митя Шостакович сочинил пьесу под впечатлением трагического события - гибели А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина. Врач и юрист, лидеры партии кадетов были арестованы и зверски убиты в петроградской тюремной больнице революционными матросами и красногвардейцами. Сразу после этого события А. Блок закончил свою статью с символическим названием "Интеллигенция и революция" и в те же дни буквально выдохнул поэму "Двенадцать". Помните? "...И идут без имени святого / Все двенадцать вдаль. / Ко всему готовы, / Ничего не жаль..." Двенадцать солдат революции. Не такой ли красный патруль растерзал двух кадетов? Вздрогнул, ужаснулся Петроград. "Это было первое страшное потря-

сение", - вспоминал годы спустя Ф. И. Шаляпин. Правдива строка

П. Элюара: "Война повсюду, где жертвы / Вздымаются в мятеже". Взроп тала интеллигенция - по городу прошли собрания-протесты, собрания памяти Шингарева и Кокошкина. На одном таком, в Тенишевском зале выступали Ф. Сологуб, Д. Мережковский и 3. Гиппиус, А. Ахматова. Провели собрание в гимназии, где учился Митя Шостакович. Там он и сыграл свой "Траурный марш памяти жертв революции". Правда, в письме к poдной тете назвал его "похоронным маршем памяти Шингарева и Кокошкина". А чуть раньше Митя сочини "Гимн свободе". Софья Васильевн Шостакович вспоминала о композициях сына: "... это были очень короткие, но глубоко индивидуальные, острые, подлинно русские произведения, главное достоинство которых... бесконечная юная искренность". Июль 1920-го (мальчику тринадцать). Вместе с друзьями он в тысячной толпе зрителей, по воспоминаниям очевидца, наивного, но воистину народного героического действа "К мировой коммуне", действа, разыгранного в честь Второго конгресса Третьего интернационала. Конгресс собрал в голодный революционный Петроград борцов за новый мир, посланцев многих стран и континентов. Их привела сюда "...великая мечта... о братстве всех людей земли", - вспоминал Л. Арнштам. И в зале бывшего Дворянского собрания, белоколонном зале филармонии, звучал в те дни призыв Девятой Бетховена - "Обнимитесь, миллионы": страстный призыв к ВСЕОБЩНОСТИ. Юный Шостакович услышал призыв, ВСЕОБЩНОСТЬ, постоянная к ней причастность стали для него законом жизни, ее формулой, ее философией.

"Творчество настоящего поэта - не только движущийся, дышащий, звучащий портрет времени, но и автопортрет, написанный так же объемно и экспрессивно", - писал Е. Евтушенко. Творчество поэта? Только ли поэта? То же Е. Евтушенко мог сказать и о творчестве Шостаковича. Сказал другое. Сказал: "Гений выше жанра"... Шостакович и Евтушенко. "Бывают странные сближенья"... На стихи Евтушенко Шостакович написал Тринадцатую симфонию и симфоническую поэму "Казнь Степана Разина".

Тринадцатая симфония начиналась в Ленинграде, в 1961 году. 19 сентября "Литературная газета" напечатала стихотворение Евтушенко "Бабий яр". Газету принес Дмитрию Дмитриевичу его давний друг И. Д. Гликман. Шостакович откликнулся моментально. "Вечером он позвонил мне и сообщил, что разделяет мое высокое мнение о "Бабьем яре" и непременно напишет на этот текст вокально-симфоническую поэму, - вспоминал Гликман. - Так на первых порах и произошло".

Произошло, правда, не сразу. К стихотворению "Бабий яр" Дмитрий Дмитриевич вернулся в марте Стихотворение взволновало его. Ироничный, предельно сдержанный Шостакович писал Шебалину: «Этот опус "вдохновил" меня". Не мог не вдохновить, не взволновать – так близки ему были мысли поэта о добре и зле, о чистоте чувств и многоликости злодейства, о драме совести и о гражданском мужестве, и о долге художника перед будущими поколениями.

Дочери, сыну, их ровесникам детям и внукам необходимо знать о Бабьем яре - месте невиданного злодейства. Уходят люди – уходит память. А если люди изгоняют память? Так было в Киеве после войны. Яр превращали в свалку, решили срыть овраги и строить стадион, построили многоэтажные дома – там, у могильника... Однажды страшные овраги напомнили о себе. Поистине недобрым утром, когда киевляне спешили на работу, тяжелые массы песка и камня двинулись вниз, на город, преследуя машины, трамваи, настигая дома и людей. Taк «мертвые вздымались в мятеже", взывая к человеческой памяти.

Шостакович увидел Бабий в июне 1955-го. Евтушенко пришел туда в сентябре 61-го, незадолго до двадцатилетия трагического расстрела. Он расскажет в "Преждевременной биографии": "Я давно хотел написать стихи об антисемитизме. Но эта тема нашла свое поэтическое решение только тогда, когда я побывал в Киеве и воочию увидел это страшное место, Бабий яр". Там, наверное, и родились первые строки знаменитого стихотворения: "Над Бабьим яром памятников нет. / Крутой обрыв, как грубое надгробье"... 19 сентября 1962 года «Литературную газету" расхватали в киосках молниеносно. Поэт стал героем дня. Его поздравляли - звонками, письмами, телеграммами. Им восхищались, его благодарили. Но было и другое: в той же "Литературной газете" появились стихи, где Евтушенко назвали "пигмеем, забывшим про свой народ", его упрекали в попрании "ленинской национальной политики" и даже в разжигании вражды между народами. Все эти волны ненависти и "благородной ярости" доходили и до Шостаковича. Все это он презирал, он хорошо знал цену таким "разоблачениям" и доносам и, как Евтушенко, был уверен: "со лжи о мертвых начинается ложь о живых".

Свой "Бабий яр" Шостакович начал писать в марте 62-го - не иллюстрируя стихи, а создавая "совсем другое, самостоятельное произведение, навеянное стихами". "Мертвым не больно", больно живым, - писал В. Быков. "Мы не врачи, мы - боль", - говорил А. Герцен. Болью Шостаковича стала гигантская могила в том самом яре. Его "Бабий яр"- это реквием памяти жертв фашизма и всех, униженных жестокостью, насилием, неволей.

Повествование ведет народ и праведный рассказчик. Ему народ доверил поведать людям о событиях далеких и недавних, а в них история клейменого народа. Вот иудей-изгнанник, бредущий по древнему Египту. Вот иудей, распятый на кресте. А это Дрейфус - еврей, французский офицер, "затравленный, оплеванный, оболганный". А вот погромщик в Белостоке. "Под гогот: "Бей жидов! Спасай Россию!" он избивает еврейку, мать еврейского ребенка. А там, в Голландии, в концлагере, погибнет девочка-еврейка Анна Франк... А вот и Бабий яр. И "шелест диких трав", и колокольный звон "над тысячами тысяч погребенных". И скорбь, и слезы, пепел и руины... Но в завершающих словах рассказчика нет страха. Есть гнев и есть протест, есть вера в доброту своей земли и мудрость своего народа. И вера в правду - ту, что от святого князя Александра Невского: "Не в силе Бог, а в правде". И ту, что от поэта Евтушенко: "Все национализмы бесчеловечны. Верить в свою страну отдельно от человечества нельзя".

Клавир "Бабьего яра" был закончен в марте, а 31 мая Дмитрий Дмитриевич сообщил Гликману, что томик стихов Евтушенко наводит его "на мысль написать симфонию, в которой "Бабий яр" будет первой или второй частью. Когда увидимся, я покажу тебе стихи, которые я выбрал для двух частей, и надеюсь, что Евтушенко сейчас сочинит мне просимое стихотворение. Вот так намечается 13-я симфония". 2 июля снова Гликману: "Я написал уже 2-ю и 3-ю части 13-й симфонии. 2-я часть: "Юмор" и 3-я часть: "В магазине". Я не рассчитываю на полное признание этого сочинения, но не писать его я не могу".

Шостакович был в то время в больнице. Томик стихов Евтушенко - сборник "Взмах руки" - лежал в палате на прикроватном столике. Снова и снова Дмитрий Дмитриевич вчитывался в каждое стихотворение. И выстраивая музыкальную драматургию симфонии, он отобрал стихи, казалось бы, несовместимые. Этот выбор поразил Евтушенко, но был единственно возможным для Шостаковича. Он слышал музыку стихов и чувствовал их внутреннюю связь - она рождала единый образ главного героя симфонии - человека большого гражданского мужества и благородства. Евтушенко рассказывал: "В Тринадцатой симфонии меня ошеломило прежде всего то, что если бы я (полный музыкальный невежда) вдруг прозрел слухом, то написал бы абсолютно такую же музыку. Более того - прочтение Шостаковичем моих стихов было настолько интонационно и смыслово точным, что, казалось, он, невидимый, был внутри меня, когда я писал эти стихи, и сочинил музыку вместе с рождением строк". Сочинил музыку? Или музыкой сочинил стихи. И "стихи поэта зазвучали, как заново рожденные для другой, уже неотделимой от музыки жизни",- вспоминал свои впечатления от Симфонии литературовед Е. Сидоров.

Так было с каждым из пяти стихотворений, почти театральных действ - пяти частей симфонии. Вторая ее часть - "Юмор". Уже и по названию - иная грань человеческого характера, иная формула жизни. Бесстрашный и вечно живой юмор, юмор-шут, юмор-плут, пересмешник и лицедей. Он и хромой бродяга Эзоп, и Ходжа Насреддин, и мастер шутки скоморох... и, вспомним сами, храбрый Тиль, и Джон Ячменное Зерно - тот, что отвагу подымал "со дна людских сердец". Таков он, юмор-воитель. Он неподкупен, неукротим, неуловим и неистребим. "Он вечен. Он ловок и юрок, пройдет через все, через всех. Итак, да славится юмор. Он - мужественный человек". И Шостакович славит юмор, изобличая его врагов-гонителей, своих врагов-гонителей и всех врагов-гонителей свободы. К ним он беспощаден. В ход идут испытанные средства - памфлет, трагедия, комедия, сарказм, гротеск. Вся хитрость палачей - дешевый фарс. Не одолеть им юмор. А если юмор жив, жива надежда.

Когда-то мальчик Митя Шостакович играл свои сочинения "...так, как будто это был театр". А в театре все как в жизни. И в жизни - как в театре. Еще одна картина - третья - с названием бытовым, обыденным - "В магазине". Картина памяти. И Евтушенко ("изголодавшееся дитя войны"), и Шостакович помнят эти прилавки, эти стойкие запахи - "Пахнет луком, огурцами, пахнет соусом "Кабуль"... А мимо прилавков проходят чередой "Боги добрые семьи", - те, что "и бетон... месили, и пахали, и косили", те, что "всё... переносили", те, что "всё... перенесут". "Режиссер восприятия" Шостакович с теплотой и благодарностью, и ласковой любовью рисует выстраданный каждым звуком зримый образ самоотверженных, стойких и мужественных женщин России. Трудна их жизнь, и хлеб они едят тяжелый, и потому в музыке не только любовь и скорбь - в ней вызов виновникам страданий. Строки "Их обсчитывать постыдно. / Их обвешивать грешно" звучат сурово, грозно, и нет сомнений - речь не о граммах и копейках... Повседневная жизнь женщины и быт, согретый дыханием тончайшей лирики Шостаковича. Его мышление "нового поэта", по словам Г. Козинцева, "способно было выразить политическую страсть лирикой и лирическое переживание человека сделать политической страстью".

Еще о "политической страсти"... Июль 62-го. Шостакович в "узилище" (больнице). Уже написаны три части Тринадцатой симфонии. Для четвертой ждет от Евтушенко "просимое стихотворение" - о том, что не забыто, что пережил он сам, его родные, друзья, вся страна. И получает стихотворение "Страхи". А жизнь предлагает персонаж в развитие сюжета. В письме Гликману: "Меня здесь тщательно исследуют... Капилляроскопию мне делала доктор Л. Ф. Тимошук. Ты, наверное, помнишь эту фамилию. Я ее тоже помню... Л. Ф. Тимошук похожа на драматурга Мурашкину, которую описал в рассказе "Драма" Чехов. С большим любопытством я смотрел на Л. Ф. Тимошук. Хотел взять у нее интервью, но промолчал. Много у меня мыслей появилось в голове после капилляроскопии". Ну да - Тимошук сыграла роль провокатора в печально знаменитом "деле врачей". Комментарий Гликмана: "Шостаковичу доктор Тимошук напомнила отвратительную Мурашкину с "красным, мясистым лицом и мужским тенором"... После смерти Сталина Л. Ф. Тимошук лишили ордена, полученного за провокацию, но оставили на службе в Кремлевской больнице, что, конечно, уязвило и оскорбило Шостаковича".

В давнем 44-м он говорил: "Нельзя жить и работать без горячности, без темперамента, без любви и ненависти". Так и писал следующую симфоническую картину жизни - под названием "Страхи". Тяжелым густым туманом ползли страхи по земле, вырастая в зловещие тени - страх на страхе... "тайный страх перед чьим-то доносом, тайный страх перед стуком в дверь", страх "остаться вдвоем с тишиной"... Парализующий, убивающий душу страх... и растлевающий слабые души. Не он ли толкнул доктора Тимошук на "негодяйство", на грязное дело, и она пошла по трупам к ордену и славе. При Сталине. В конце 52-го. А в 62-м Евтушенко напишет: "Умирают в России страхи, словно призраки прежних лет"... И в 62-м в "Новом мире" выйдет повесть Солженицына "Один день Ивана Денисовича". Но в том же 62-м Хрущев будет "грозно ругаться" на знаменитой юбилейной выставке МОСХа, а куратор КГБ Шелепин пригрозит скульптору

Э. Неизвестному урановыми рудниками за невежливый разговор с премьером. Э. Неизвестный напишет о Хрущеве: "Этот человек отменил страх, сталинский страх... Но как же управлять без страха, и он нагнетал страх своей непоследовательностью". И еще Неизвестный: "Евтушенко, как ни печально, было поручено уговорить меня написать покаянное письмо (Хрущеву - Ю. Л.) - "ради "своего дела", как мне сказал Шостакович". Но и самого Евтушенко ждал вскоре громкий скандал: в 63-м в Германии и Франции напечатают его "Преждевременную автобиографию". Зловещие призраки возвращались.

Евтушенко писал стихотворение "Страхи" неожиданно долго и трудно. И когда в стихах появились слова о новых - праведных - страхах, Шостакович собственной рукой приписывает свои строки: "я хочу, чтоб людьми овладели", "страх кого-то судить без суда", "страх неправдой возвысить себя"... И сколько еще таких страхов терпела его душа... Но был и другой страх - он боялся, что люди поверят обману. "Умирают в России страхи"... А в мрачной псалмодии хора звучит предупреждение от Шостаковича. Или его предощущение? И о чем говорят голоса колоколов? По ком они звонят? По тем, кто шел сражаться за свободу? А если по смиренным и покорным? "Не боялись мы строить в метели, уходить под снарядами в бой, но боялись порою смертельно разговаривать сами с собой"... Что могли, что должны были сказать себе - тогда, "у безверья на скользком краю"? Поэт и композитор ответят сокровенным: "И когда я пишу эти строки и порою невольно спешу, то пишу их в единственном страхе, что не в полную силу пишу". Писать, трудиться, создавать - в полную человеческую силу, без права на слабость и с правом на вызов, священным правом "осознать планету".

"За осознание планеты шел Галилей один на риск. И стал великим он... Вот это я понимаю - карьерист". Да, верно - знакомые нам строки из других стихов другой и последней части-действа Симфонии - ее финала, с таким вполне житейски простым названием "Карьера". И в музыке - будто рывок на волю из темницы. А там, на воле, сияющая чистота земли и неба, и запах трав, и сводный хор всех певчих птиц земли... Мудрый Шостакович через сомнения и жизненные драмы, и частокол трагических событий ведет к чистейшей светлой лирике и сочному живому юмору. "Карьера" - веселая притча о выборе пути, о совести художника. Multum in parvo -многое в малом. Итак, карьера в жизни или карьера в истории? Вопрос - кто мастер по карьерной части: рыцарь истины, упрямый Галилей или его разумный сверстник? Он "Галилея не глупее. Он знал, что вертится земля, но у него была семья. И он, садясь с женой в карету, свершив предательство свое, считал, что делает карьеру, а между тем губил ее". У Шостаковича в этом лукавом сравнении ирония, блестящий шарж - и сдержанный портрет; благородная, возвышенная мелодия, романтическая взволнованность, полет мечты - и пародийный бурлеск с комичным персонажем: его "неуемная энергия и наступательный пыл" вызывают веселую улыбку. Конечно же, не он герой, и гимн слагается великим "карьеристам": "Итак, да здравствует карьера, когда карьера такова, как у Шекспира и Пастера, Ньютона и Толстого... Льва!"... Но это не финал Симфонии, не ставит точку Шостакович. Чуть слышным всплеском возникают голоса колоколов. И будто размываются картины прошлого, тускнеют, уходят образы и краски, и... вот она - "чистейшего звука высокая власть". В речах колоколов звучит призыв - живите радуясь... А дальше кода, послесловье "нового поэта" - и вверх взмывают звуки, и выше солнца, выше неба поют о бесконечности любви - той, что "милосердствует... все покрывает... всего надеется"... "Можно ли сделать такое со словом, что он делает с звуком?" - писала о музыке Шостаковича Ахматова.

Евтушенко финала не понял - он "показался слишком нейтральным, слишком выходящим за пределы текста. Дурак тогда я был и понял только впоследствии, как нужен был такой конец именно потому, что этого-то и недоставало в стихах - выхода к океанской гармонии жизни".

О Симфонии узнала М. С. Шагинян: "Помню, с блокнотом в руке я стояла перед Шостаковичем, выспрашивая его, как он создавал Тринадцатую, над чем думал... Он ответил: "В Тринадцатой симфонии я поставил проблему гражданской нравственности". По Евтушенко "гражданственность - талант нелегкий". Тест на гражданственность в драматической истории Тринадцатой прошли все "действующие лица и исполнители". И было это в бесславное время резкого "похолодания" после хрущевской "оттепели". "Мертвая рука прошлого ничего без боя не отдаст", - писал Евтушенко в 62-м. И в том же 62-м Хрущев бомбил его "Бабий яр". Но именно тогда "Бабий яр" как символ этого боя с прошлым поднял на щит Шостакович. Вспомнила – молодой

Б. Пастернак сказал однажды: "Книга есть кубический кусок горящей, дымящейся совести", будто о Тринадцатой симфонии Шостаковича сказал... Строка из Евтушенко, 61-й год: "...сегодня нельзя убежать никуда от стыда за историю, как от суда". Шестидесятые теперь уже тоже история.

В июне 62-го, когда сочинен был лишь "Бабий яр", Шостакович отправил письмо Б. Р. Гмыре, просил "поинтересоваться новым опусом". В июле Мастер и сам приехал к певцу на дачу под Киевом и показал уже завершенную Тринадцатую симфонию, надеясь, что Гмыря будет в ней солировать. А в августе получил письмо-отказ: "У меня состоялась консультация с руководством УССР по поводу Вашей 13-й симфонии. Мне ответили, что руководство Украины категорически возражает против исполнения стихотворения Евтушенко "Бабий яр". При такой ситуации, естественно, принять к исполнению симфонию я не могу". У "ситуации" была оборотная сторона. Во время войны Гмыря оказался в окулированной Полтаве и пел перед захватчиками. Советская власть такого не прощала - певцу грозила ссылка. "Но, - пишет С. Хентова - он вымолил прощение у Хрущева", тогда партийного главы Украины. Гмырю простили и даже обласкали - была у него и Государственная премия, и звание народного артиста СССР, и безбедная устроенная жизнь. Словами Б. Пастернака "Сколько надо отваги, чтоб играть на века"...

А между тем "...исполнение Тринадцатой симфонии Шостаковича... оказалось под угрозой срыва по двум причинам, - вспоминал Евтушенко. -Во-первых, я находился под огнем постигаемый звуками

официальной критики, и каждую мою строку рассматривали в лупу, выискивая крамолу. Во-вторых, шовинисты после публикации "Бабьего яра" меня обвинили в том, что в стихотворении не было ни строки о русских и украинцах, расстрелянных вместе с евреями... меня обвинили в оскорблении собственного народа... Ситуация была такой, что певцы и дирижеры бежали с Тринадцатой симфонии, как крысы с тонущего корабля".

После отказа Гмыри Шостакович, по совету Г. Вишневской, встретился с солистом Большого театра А. Ведерниковым, "проиграл ему всю симфонию, дал ноты". Ведерников петь отказался, с "линией партии" не разошелся. Ноты вернул... Вишневской. Галина Павловна вспоминала: узнав об отказе Ведерникова, Дмитрий Дмитриевич "... не удивился нисколько, даже, вроде, ожидал того..." Но, вероятно, совсем не ожидал Шостакович, что от исполнения Тринадцатой симфонии откажется

Е. А. Мравинский - первый исполнитель Пятой, Шестой, Восьмой, Девятой, Десятой, Двенадцатой симфоний. Их содружество прошло испытание временем. После Постановления ЦК 1948 года, в период травли Шостаковича, Мравинский публично защищал композитора, продолжая исполнять его произведения. В 53-м он защитил от "борцов с формализмом" Десятую симфонию. Что заставило дирижера отступиться от Тринадцатой?.. Еще летом 62-го, после встречи с Мравинским, Шостакович писал Гмыре: Евгения Александровича "...заинтересовала симфония, и он думает над ней поработать и исполнить ее". Осенью стало ясно, что Мравинский Симфонию в работу не возьмет. И тогда право на премьеру Тринадцатой симфонии Дмитрий Дмитриевич отдает руководителю Государственного оркестра Московской филармонии Кириллу Петровичу Кондрашину.

Д.Шостакович и К.Кондрашин

Новую симфонию Шостаковича для баса соло, хора басов и большого симфонического оркестра Кондрашин принял с гордостью и воодушевлением и сразу приступил к работе. Он посоветовал пригласить на сольную партию артиста Большого театра Виктора Нечипайло и дублером (для подстраховки) солиста Московской филармонии Виталия Громадского. С хором занимался руководитель знаменитой Республиканской русской хоровой капеллы А. А. Юрлов. Началась подготовка премьеры. А вокруг "Бабьего яра" и поэта Евтушенко продолжали кипеть страсти. "На репетициях в консерватории собиралось множество людей - все были уверены, что официальную премьеру запретят", - вспоминал Евтушенко. В середине декабря секретарь ЦК КПСС Л. Ф. Ильичев провел две встречи с деятелями культуры. На второй, 17 декабря, в присутствии Н. С. Хрущева, он сказал: "Антисемитизм - отвратительное явление. Партия с ним боролась и борется. Но время ли поднимать эту тему? Что случилось? И на музыку кладут! Бабий яр - не только евреи, но и славяне. Зачем выделять эту тему?" "Яркую" речь произнес советский философ Л. Ф. Ильичев... А завтра, 18 декабря 1962 года, была "война" - был день премьеры Тринадцатой симфонии Шостаковича. К. П. Кондрашин:"... перед началом генеральной репетиции мне позвонил В. Нечипайло и заявил, что он заболел и петь не сможет". Г. П. Вишневская: "В день концерта, рано утром... мне домой в панике звонит Нечипайло и говорит, что не может вечером петь Тринадцатую симфонию,потому что его занимают в спектакле Большого театра". Что почувствовала тогда Галина Павловна? Она тоже рекомендовала Нечипайло на сольную партию, рассказала ему "гнусную историю с Ведерниковым" и, получив согласие певца на участие в Симфонии, вручила те самые ноты... Теперь стал ясен точный "ход" партийного начальства: Нечипайло обязали петь в опере "Дон Карлос" вместо другого артиста, которому "велели заболеть". Казалось, премьера не состоится. Дублер Нечипайло В. Громадский на последних репетициях не пел, телефона у него не было, и дома его не застали. Но волею судеб 18 декабря 1962 года Тринадцатая симфония Шостаковича прозвучала в Большом зале Московской консерватории.

В.Громадский

Громадского нашли случайно (!), он приехал в консерваторию. "Голос и нервы не изменили ему", - писал Кондрашин, и он прекрасно провел генеральную репетицию и концерт. Генеральная прошла при переполненном зале, под присмотром партийных чиновников. Но ее вдруг остановили. И время будто остановилось... "Примерно к полудню,- вспоминал И. Д. Гликман, - последовал звонок из высоких партийных сфер, и репетицию - следовательно, премьеру - разрешили... из опасения, что запрет Тринадцатой вызовет отрицательную реакцию на Западе". А вечером играли премьеру. Консерватория была оцеплена усиленным нарядом милиции. Иногда оцепление прорывали. Зал был заполнен до предела. На концерте присутствовал дипкорпус и представители иностранной прессы. В первом отделении прозвучала симфония Моцарта. Антракт казался бесконечным. Напряжение нарастало. Все ждали начала второго отделения. Наконец на сцене появился хор, за ним оркестр, солист, дирижер. Зал замер... И вот он - Бабий яр - символ скорби и протеста, однажды данное нам испытанье совести и воли. "Над Бабьим яром памятников нет..." Памятник создавался здесь и сейчас - из музыки и слова, бессмертный памятник невинно убиенным, униженным и оскорбленным насильниками всех времен. Стихи и музыка несли столь мощный заряд "драматической человечности", что после первой части -после "Бабьего яра" - вспыхнули аплодисменты. А потом все услышали (увидели!) еще четыре части (действия) Тринадцатой симфонии -"Юмор", "В магазине", "Страх" "Карьера", и это "антисталинское послание" прозвучало так четко, так беспощадно и правдиво, что люди -тогда, в декабре 62-го! - испытали шок. Но вот под сводами зала истаяли голоса колоколов и челесты, на ступила тишина... мучительно долгая... "Я даже испугался - нет т здесь какого-нибудь заговора. Но потом обрушился оглушительный град аплодисментов с криками "браво!" - вспоминал Э. Неизвестный. Е. Евтушенко: "...на протяжении пятидесяти минут со слушателями происходило что-то очень редкое: они и плакали, и смеялись, и улыбались, и задумывались".

Т. Грум-Гржимайло: "Это был прорыв. Это была победа. "Большая победа искусства над политикой и идеологией партии", - как комментировала Г. Вишневская... И встал композитор - комок нервов и напряжения - и пошел навстречу овациям и ликующему оркестру... А с другой стороны размашистым шагом уже шел, нет, мчался, почти вприпрыжку, долговязый поэт..." Они встали рядом - Шостакович и Евтушенко... "Два больших художника, разделенных целым поколением, но борющихся за одно общее дело - свободу человеческого духа. Увидев их вместе, слушатели обезумели, - писал Б. Шварц, - возгласы "Бра-во, Шо-ста-ко-вич! Бра-во, Ев-ту-шен-ко!" раздавались повсюду"... Это было "утоление и благодарность".

А сразу после премьеры Шостакович получил письмо от выдающейся, неповторимой пианистки М. В. Юдиной: "... я могу сказать Спасибо и от Покойных Пастернака, Заболоцкого, бесчисленных других друзей, от замученного Мейерхольда, Михоэлса, Карсавина, Мандельштама, от безымянных сотен тысяч "Иванов Денисовичей", всех не счесть, о коих Пастернак сказал - "замученных живьем" - Вы сами все знаете, все они живут в Вас, мы все сгораем в страницах этой Партитуры, Вы одарили ею нас, своих современников -для грядущих поколений..." Вот так, высоким слогом о том, что дар этот есть "поэзия правды".

P. S. Тринадцатая симфония была Д. Д. Шостаковичу очень дорога. Ежегодно он отмечал с близкими две творческие даты: 12 мая - день премьеры Первой симфонии, и 20 июля -день завершения Тринадцатой.

По материалам журнала "Аккорд"

Благодарим

Архив Д. Д. Шостаковича

и ГЦММК им. М. И. Глинки

за предоставленные фотоматериалы


Автор: Юлия ЛОШКАРЕВА

комментировать »»
Ссылки по теме:
    -
    Начало
    Содержание журнала
    Мир музыки
    Музыкальное событие
    Фестивали, концерты, гранты
    Знакомьтесь, новые имена
    Биржа : из первых рук
    По вашим заявкам
    Музыкальный календарь
    Технические новинки
    Из жизни музыкантов
    Форум
    Поиск по сайту
    -
    -

    Из жизни музыкантов

    -
    МУЗЫКА И МУЗЫКАНТЫ НА ТЕЛЕКАНАЛЕ "КУЛЬТУРА"
    Вячеслав Овчинников – «заброшенный золотой прииск» Документальная программа из цикла «Острова», которая выйдет в эфир 10 декабря в 21:25, посвящена творчеству композитора и дирижёра Вячеслава Овчинникова. К ЮБИЛЕЮ РОДИОНА ЩЕДРИНА К 75-летию Родиона Константиновича Щедрина телеканал «Культура» готовит премьер: 15 декабря в 18.35 смотрите оперу композитора для концертной сцены «Очарованный странник», 16 декабря в 18.35 в эфире телеканала – документальный фильм «Услышать голос Ангела своего…Родион Щедрин», а в 19.15 - прямая трансляция юбилейного концерта Щедрина из Большого зала Московской консерватории.

    подробнее »»
    -

    Мир музыки

    -
    «Русские сезоны» в Париже. Год 2007
    В 2007 году российские музыканты возобновляют традицию, заложенную великим импресарио. В рамках фестиваля «Crescendo» в парижском Театре Елисейских Полей проводятся концерты, на которых молодые музыканты из России исполнят произведения великого русского композитора Петра Ильича Чайковского. С 7 по 9 декабря в 18:00 смотрите трансляцию концертов в эфире телеканала «Культура». Ведущий – Святослав Бэлза.

    подробнее »»
    -

    Фестивали, концерты, гранты

    -
    ХIV Международный музыкально-художественный Фестиваль -конкурс искусств «Звуки и краски мира».
    Место проведения: Россия, г. Санкт - Петербург Время проведения:15-19 февраля 2008 г. Организаторы: Международный Культурный Фонд «Орфей» и Финский культурный центр "Lekka"(Финляндия) При поддержке: Комитета по культуре Администрации Санкт-Петербурга, Комитета по культуре Правительства Ленинградской области, Союза концертных деятелей Российской Федерации

    подробнее »»
    -

    Музыкальное событие

    -
    ИТОГИ VIII МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕЛЕВИЗИОННОГО КОНКУРСА ЮНЫХ МУЗЫКАНТОВ «ЩЕЛКУНЧИК»
    3 ноября в Московском международном Доме музыки прошел финал VIII Международного конкурса юных музыкантов «Щелкунчик». Гран-при конкурса удостоен Даниил Беликов (ударные). В финале конкурса Даниил исполнял: Вивальди, Концерт №2 «Лето» (III часть «Летняя гроза») и «Чардаш» Монти.

    подробнее »»
    -

    Фестивали, концерты, гранты

    -
    Афиша на ноябрь 2007г.
    Некоторые музыкальные события ноября 2007г.

    подробнее »»
    - - - - -
    2005 © Журнал «Музыка для всех»
    Дизайн В. Филиппов
    Программирование Ю. Баландин
    -
    нотный архив |  энциклопедия музыки |  фонотека |  видеотека
    о проекте | веб-мастер | приглашаем
    -
    - - - - -